Дефолт? Или как дожимается старь.

В прошлой статье мы рассматривали вероятный сценарий развития разгорающегося экономического кризиса, здесь хотелось бы поговорить о более конкретном – о государственном дефолте, т.е. утрате способности государства выполнять свои социальные обязательства.

Дефолт? Или как дожимается старь.

В прошлой статье мы рассматривали вероятный сценарий развития разгорающегося экономического кризиса, здесь хотелось бы поговорить о более конкретном – о государственном дефолте, т.е. утрате способности государства выполнять свои социальные обязательства.

Обстановка вокруг как раз говорит нам об утрате способности РФ выполнять свои социальные обязательства перед населением, и становится всё более похожей на обстановку 1998 года, когда ценность основного экспортного товара России – нефти, упала ниже 20$ за баррель. Рубль стоял на пороге мощнейшей девальвации.

Ситуация требовала решительных мер. Тогда правительство запустило систему государственных краткосрочных облигаций (ГКО), то есть деньги снова решили взять у населения. Суть ГКО состояла в том, что государство продавало их по цене ниже номинальной, а покупало уже по номиналу, как бы выплачивая проценты. И вроде бы система выглядела весьма надёжной и перспективной: государство продаёт облигации населению дёшево, вырученные деньги вкладывает в сельское хозяйство или промышленность, получает дивиденды и выкупает свои облигации уже дороже, принося прибыль так же и их держателю, тем самым вбрасывая деньги в экономику и повышая покупательную способность населения, т.е. позволяя покупать товары, не допуская перепроизводства.

Однако, в условиях, когда предприятия массово разоряются, опустошаются поля, уничтожаются легендарные предприятия, данная схема становится не более чем финансовой махинацией, на которую люди по наивности велись, поскольку опирались ещё на советский опыт: государство – значит надёжно, государство – значит для народа. Только вот государство уже стало буржуазным, рыночным. В конце концов на погашение долгов по облигациям стали задействовать средства с продажи этих самых облигаций, вкладывая их в экономику самыми минимальными суммами, экономика страны превратилась в финансовую пирамиду. Конечно, всем понятно, что такая система долго существовать не могла, дак к тому же её ещё и подпирал тридцати шести миллиардный долг перед МВФ в долларовом эквиваленте. Дошло до того, что внешний и внутренний долги России суммарно превысили её бюджетные запасы, это уже означало неминуемый крах экономики при продолжении рыночного курса.

Чтобы не допустить девальвации центральный банк долгое время искусственно завышал курс рубля вбрасывая на рынок доллар, занятый в резерве международного валютного фонда, тем самым подкрепляя золотовалютный запас. Но доходы страны всё равно сокращались, сдерживать курс становилось всё труднее, ведь повальная приватизация поставила во главу угла слепое повышение прибыли, а не развитие предприятий. Новые владельцы фабрик и заводов, получив государственную дотацию вкладывали её в самое выгодное дело – в государственные краткосрочные облигации, ни о каком развитии предприятий и речи не велось, всё работало на инерции от советского прошлого (да, по факту, и сейчас работает так же). К слову сказать, процентная ставка ГКО составляла от 40% до 250% годовых, это значит, что в среднем за 4-6 месяцев можно было вдвое увеличить вложенный капитал. Само собой, как было уже обозначено, долго такая система функционировать не могла, и начиная с 1995 года давала сбои, закономерно идя к полному обвалу в 1998. А вот расплатился за ошибки правительства и жадность капиталистов, как обычно, простой народ.

Сегодня, конечно, никакой облигационной пирамиды не существует и не предвидится, поскольку в закромах «профицитного» бюджета накоплены кое-какие средства, и на преодоление кратковременного кризиса их должно хватить. Только ключевое слово здесь «кратковременного», о котором уже давно говорить не приходится, поскольку идущий кризис - отложенный с 2008 года, ведь после резкого провала, не менее резкого подъёма, как это должно быть по законам рынка и теориям «великих» либеральных экономистов, не наблюдалось, а был лишь застой в развитии и постепенный спад жизненного уровня подавляющей части граждан, преподносимый нам как «стабильность». В связи с этим «стабильно» провели пенсионную реформу, «стабильно» повысили НДС и отменили ГОСТы, «стабильно» переписывают закон под правящий класс, всё «стабильно». Но в итоге получается, что, кроме не слишком великих бюджетных накоплений, выжатых из простого народа, иных ресурсов для преодоления кризиса просто нет. Точнее они есть, но направлены не на рядовых россиян. К примеру, суммарное состояние только двадцати ведущих российских олигархов равняется 2,5 трлн рублей, и государство компенсирует им их затраты из наших налогов. Правящий класс сегодня, как и двадцать лет назад, планирует выехать из этого кризиса на спинах простых трудящихся граждан. При всём этом абсолютно не принимая во внимание тот факт, что без рабочих ни один олигарх, ни один хозяин предприятия, автосервиса, универмага, сети магазинов, и другого рода бизнесов с использованием немного труда, не представляет из себя ничего. Ноль. А вот мы можем без них, если перевернём государство в свою сторону! С 1991 года государство работает не в наших интересах.

В 1998 году последний кредит МВФ был потрачен всего за несколько дней для поддержки самой нуждающейся части населения – олигархов. Подобную картину мы видим и сегодня. В очередь за государственными деньгами выстроились все как один: владельцы банков, недр земли, крупнейших кампаний, только очередь эта не общая, а привилегированная, здесь дают не смешные 2-4 тысячи самым бедным и неимущим, загнанным в очередях за справками о доходах и выписками о счёте, а три, четыре, пять, а может и того больше, миллиардов, причём без разбора, является ли твой бизнес первонеобходимым или нет, главное, что он крупный. Только есть здесь одна небольшая загвоздка – эти деньги заработали простые люди, то есть мы с вами, а отдают их тем, кто и так заработал на нас баснословные капиталы. Так вот и выходит, что относительно трудящегося населения дефолт начался уже давно, а у правящего класса он не касался от слова «совсем».